February 14th, 2011

Россия остается закрытой для мирового академического сообщества

Вот здесь мы сетовали, что значительная часть предпринимаемых правительством шагов, в т.ч. по реформам в сфере образования, осуществляется по наитию, преследует какие-то узкие политические и экономические интересы, оказывается поверхностной и т.д., что вызывает заслуженную критику и недоумение профессиональных сообществ, оппозиционных партий и общества в целом (активность деятелей культуры в последние дни по поводу предлагаемых образовательных стандартов наглядное тому свидетельство).

Там же мы предположили, что:

Еще больший толк можно ожидать, если предпринимаемые правительством шаги в части реформирования системы образования будут опираться на подтвердившие свою достоверность результаты научных исследований. Однако последнее требует, как минимум, активизации таких исследований внутри страны.

Для тех кто не готов принять эти слова на веру, мы предприняли очень небольшое исследование. На сайте Social Science Research Network (www.ssrn.com), на котором публикуется, пожалуй, большая часть академических работ и результатов исследований в области гуманитарных наук, мы провели поиск по ряду ключевых слов и словосочетаний. В результаты поиска попали искомые слова и словосочетания, встречающиеся в заголовке статьи и/или в аннотации к ней, и/или в перечне ключевых слов. Чтобы определить число работ, имеющих то или иное отношение к России, уже внутри полученных результатов мы провели поиск по ключевому слову "russia" (поисковая система сайта предоставляет такую возможность).

Результаты представлены в таблице.

Результаты поиска на SSRN.com
Ключевое слово или словосочетание
Результат поискаВстречаемость слова "russia" внутри результатов поиска
education12990127
quality of education1023
education quality38NO
student achievement229NO
teacher quality50NO
teacher performance20NO
teacher pay15NO

Как мы можем видеть, наивысшее достижение - менее 1% всех представленных в поиске статей - удалось получить при поиске по ключевому слову "education", что само по себе еще ничего не говорит о том, какой характер носит та или иная статья. Поэтому очевидно, что к образованию эти почти 13 тысяч статей все вместе имеют лишь косвенное отношение.

Сужение поиска расставило все по своим местам. Правда, поиск по словосочетанию "quality of education" позволил обнаружить три работы, где встречается слово "russia", но при более внимательном рассмотрении можно сказать, что все они не имеют непосредственного отношения либо к теме поиска, либо исключительно к России. Одна из них посвящена изучению состояния дел с обучением в России студентов международным стандартам бухгалтерского учета в связи с требованиями регулятора к банкам и крупным компаниям предоставлять отчетность по стандартам, принятым в ЕС. Две другие работы носят обзорный характер и посвящены проблемам образования и исследований в переходных экономиках, в т.ч. в России. Первая статья датирована 2003 годом, остальные 2004 и 2010.

Поиск по другим ключевым фразам не позволил обнаружить работы, имеющие отношение к проблемам российского образования.

О чем свидетельствует подобное состояние дел? Прежде всего, нельзя сказать, что исследования вообще никакие не ведутся. Министерство образования и науки постоянно выделяет средства дружественным организациям на проведение различных опросов, исследований и прочих научных работ. Тем не менее, результаты таких работ остаются недоступны для зарубежных коллег, поскольку или выполняются по заказу ведомств или, если носят открытый характер, то пишутся на русском языке, на котором научный мир не общается.

По этой и ряду некоторых других причин, несмотря на разговоры о желании России интегрироваться в мировое образовательное и научное пространство, Россия остается крайне замкнутой и изолированной от этого пространства страной, страной с непонятными, правда, весьма прозрачными и легко объяснимыми мотивами и правилами игры.

Очевидно, такая закрытость носит скорее неформальный характер (хотя, как мы знаем, ряд проблем с передвижением иностранцев по территории страны еще остается, несмотря на сделанные в этом направлении послабления), чем законодательно закрепленную волю высшего руководства. Ситуация усугубляется пассивностью нашего научного сообщества, его изолированностью - и субъективной, и объективной - от процессов, происходящих в мировой науке (в первую очередь, я имею в виду гуманитарные дисциплины). Но неужели наши чиновники и политики думают, что инициатива и в данном случае должна исходить от иностранных коллег, неужели они думают, что иностранные ученые должны пробивать своими лбами все те нагромождения, которые остались после холодной войны, и до сих большей частью остаются неубранными, а местами, наоборот, только укрепляются?

Российскую "самостоятельность" можно было бы оправдать в случае, если бы наше научное сообщество было способно обеспечивать себя необходимым интеллектуальным продуктом. Но сегодня такой сценарий не видится жизнеспособным. Попытки выстраивать свои научные школы в отрыве от мировой науки будут только отвлекать ценные ресурсы и увеличивать разрыв между состоянием дел в гуманитарной научной сфере в России и остальном мире. К сожалению, можно констатировать, что на сегодняшний день в своей массе уровень российских исследований (в области общественных наук) отличается крайним инфантилизмом и непрофессионализмом.

Нашим руководителям давно следовало бы понять, что упор исключительно на инженерные и естественные науки, тот интерес к ним, который в последнее время как по команде (да так оно и есть) проявляют все корни, стволы, ветви и листья власти, не смогут обеспечить достижение желаемых целей, если институциональные порядки останутся прежними. Но вот институциональное устройство государства лежит вне компетенций физики, химии, механики и любой прочей уважаемой нанотехнологии.

Было бы излишне наивным предполагать, что научные исследования могут кому бы то ни было гарантировать безошибочность действий. Но принятие во внимание, учет результатов научных работ позволяет снизить риск ошибок, более вразумительно обосновать необходимость и целесообразность непопулярный решений. Сегодня же наша система принятия политических и экономических решений действует в условиях высокой вероятности допущения и/или повторения ошибок, а сама жизнестойкость такой системы в случае совершения ошибки оказывается крайне низкой, потому что не позволяет должным образом проанализировать их причины и выработать действенный план исправления ситуации. Но и осуществление спорадических бессистемных исследований не имеет большого смысла. Толк от них будет только тогда и будет тем больший, чем больше сфер нашей жизни будет ими охвачено и чем более систематический характер они будут иметь, чем больше заинтересованных лиц, организаций, общественных институтов будет в них задействовано.